Начни выяснять, кто такая Татьяна Николаевна Вотякова, и обязательно окажется, что если вы живете в Нязепетровске, то кого-то из ваших близких или знакомых она учила в школе. Только эти близкие и знакомые школу окончили давным-давно, ведь Татьяне Николаевне 1 января исполнилось 90 лет.
Nike Air MaxNike shoes | 『アディダス』に分類された記事一覧Крайняя
Татьяна родилась в Калиновке и была в семье Ковязиных младшей из шестерых детей, «крайняя». Ей было 3 года, когда отец бросил семью и увел с собой обоих братьев-работников. Старшая сестра к тому времени была уже замужем, так что с мамой остались три девчонки. Правда, младший брат потом вернулся.
А год спустя, глубокой осенью, случился пожар. В амбаре хранились все припасы, а главное, уже намолоченное зерно. Одна из сестер пошла за какой-то надобностью, чиркнула спичкой, чтобы посветить, — и малая искорка отлетела на сухой лен. Амбар полыхнул. Татьяна Николаевна до сих пор помнит, что сидела на окне, обтянув платьем коленки, и смотрела, как люди передают друг другу ведра с водой, отливая стену дома, а стекла трещали от жара. Потом соседский парень забежал в дом, схватил девчушку в охапку и вытащил на улицу. Дом отстояли, но ни копейки денег, ни крошки еды, а впереди длинная зима...
Еще одно тоскливое воспоминание детства: мать так намучилась, пытаясь прокормить детей, что решила отдать Танюшку в чужую семью, бездетному мельнику. Это называлось «отдать в дети». Уходя на работу, она наказала: «За тобой на лошади приедет дяденька, ты его не бойся, он добрый».
И снова Таня сидела на окне, ждала доброго дяденьку. Как увидит запряженную лошадь, сердечко сожмется: «За мной!». Но мельник так и не приехал, видно, передумал... Когда Тане было семь лет, она ушла жить в семью старшей сестры: нянчила троих ее детей за еду.
Восьми лет Таня пошла в школу. В дождь и снег ходила в лаптях. Вызовут к доске, а ребята смеются над ее раскисшей обувкой: «Глядите, Танька в школу в лаптях пришла!». А учительница прикрикнет:
«Вы хоть и одеты хорошо, да учитесь плохо!».
Таня училась изо всех сил, как бы ни было трудно. А приходилось ох как нелегко! Было ей 10 лет, когда мама слегла. И это крайняя, Танюшка, подставляла судно, мыла лежачую больную. В большую перемену бегом бежала домой: не нужно ли чего маме? Успевала корове сена бросить, за водой сбегать. Думала: «Выучусь — жить будет легче».
Работница
Татьяне было 14, когда началась война, трудов добавилось. Летом работала на прополке, осенью — молотила хлеб, зимой запрягала корову и шла в лес за дровами: лошадей-то всех забрали на фронт. Маму оформили почтальонкой, а почту за нее разносила Таня.
Она вспоминает:
«Из Калиновки на фронт забрали 17 парней. Это не считая взрослых. Из них один вернулся, да и то скоро умер от ран. И это я приносила в семьи похоронки, ревела в голос вместе с их матерями, женами».
На квартиру к Ковязиным поселили партийного работника. Однажды он увидел, как Таня снимает лапти и с кровью отрывает от ступней промокшие и заледеневшие портянки. Пожалел квартирант девчонку и пристроил ее работать на МТС учеником слесаря. До станка не достаешь? Ничего: два чурбака, поверх них доска — вот и помост тебе. Через год Татьяну перевели работать секретарем к директору, поставили на паек: давали ей самой 200 г хлеба в сутки, а матери — 100 г. Потом стала работать завклубом и избачом (так называли тогда библиотекарей, библиотеки-то назывались избами-читальнями).
А в конце 1943 года удрала из колхоза в город и устроилась в типографию, в наборный цех. Газета называлась «Социалистический труд». Таня быстро освоилась с типографской кассой, выучила шрифты: нонпарель, петит, боргес, цицеро... Ей доверяли выполнять самую мелкую и кропотливую работу. Дважды в неделю в ночную смену печатали тираж, огромное печатное колесо нужно было крутить вдвоем, с двух сторон. А из ночи — снова в день.
Поступила за взятку
Война закончилась, и в 1945 году Татьяна уговорила маму отпустить ее в Златоуст, учиться в фельдшерско-акушерской школе. Одна беда — было уже 15 сентября, набор завершен. Таня набралась то ли смелости, то ли наглости и постучала в двери заведующей, Берты Иосифовны:
«Стою перед ней вся такая лохмотная, с тряпичной сумкой, примите, говорю. И достаю из сумки две баночки — одна с медом, другая с маслом. У нее было двое детишек, жили тоже голодно, и она не устояла, приняла меня с условием, если отчислят кого-нибудь за «двойки», я пойду на их место, но чтобы у меня никаких «двоек» не было».
Двоечники нашлись, Татьяна училась как всегда — изо всех сил. И как всегда — бедовала.
Ей выдавали карточки на хлеб, по ним можно было выкупать по 600 г хлеба в день, а еще сахар, крупу. Но денег-то не было. И Таня половину карточек продавала, чтобы на вырученные деньги все-таки выкупить продукты по другой половине карточек.
От полуголодной жизни в 1947 году у Тани начался жестокий гастрит с кровавой рвотой. А тут как раз от сестры пришла весточка: в деревне Балеевке освободилось место учительницы, Татьяну бы там взяли. И она бросила медицину ради педагогики.
Школа — это жизнь
В деревне в том же 1947 году Татьяна вышла замуж и получила фамилию, под которой ее в основном и знают все нязепетровцы, — Вотякова. А в следующем году у нее уже родился первенец. Из фельдшерско-акушерской школы она перевелась за заочное отделение в педагогическое училище, когда оканчивала, у нее уже было двое детей. На время сессии оставляла их сестре, а чтобы поскорее вернуться, бывало, что сдавала по три экзамена в один день, за одну сессию — 11 предметов.
Из Балеевки в 1953 году семья Вотяковых перебралась в Нязепетровск. Какое-то время Татьяна Николаевна работала то в первой, то во второй школах, но временно, на период декретных отпусков, потом — в «Рогатской» школе. Наконец, в 1960 году она устроилась в третью школу и проработала там 21 год.
В учительскую она заходила редко:
«Чтобы детей сплотить, нужно быть с ними постоянно», — так она считает.
И были катания на лыжах и санках, выставки тетрадей, соревнования по рядам. Время от времени появлялись в ее классе ученики, которые будто испытывали ее на прочность. Вспоминается ученик, который сидел за первой партой и мог вдруг вытянуть ноги и начать вместе с партой «ездить» по всему классу. Тогда она садилась рядом и говорила: «Вася, куда поехал? Меня с собой возьмешь? Только билета у меня нет! Давай-ка пока ставь свой вагон на место».
Было еще несколько таких, не в меру резвых. Интересно, что некоторые из них спустя годы приходили к Татьяне Николаевне домой, просили прощения за свое поведение. Но в основном на ее уроках дисциплина была хорошая.
Татьяна Николаевна любила школу всей душой, в ней была вся ее жизнь, и уходить, когда пришло время, не хотелось. Но все-таки ушла, уступила дорогу молодым, таким, какая сегодня ее правнучка Ксения Постникова. В 1966 году Татьяна Николаевна была награждена знаком «Отличник народного образования». Этот значок она подарила Ксении, когда та поступила в педуниверситет, и наказала работать так, чтобы быть этого значка достойной.
Алена ПАНКРАТОВА









